Как призраки прошлого пожирают будущее (и технологии им помогают)
Технологии

Как призраки прошлого пожирают будущее (и технологии им помогают)

1
638

Одна из топ-иллюзий, связанных с прогрессом, — это снижение насилия. Возможно, вы знакомы с полемикой Стивена Пинкера и Нассима Талеба. Первый защищал идею, что массовых убийств и вооружённых конфликтов от десятилетия к десятилетию всё меньше. Второй возражал, мол, это тенденциозно интерпретированная статистика, а на самом деле насилие никуда не делось — просто жанр кровопролитной войны исчерпал себя, это больше невыгодно. Талеб вроде заматовал Пинкера, но прошло несколько лет и происходящее в крупных странах, «ролевых моделях» вроде России и Китая, поставило новые вопросы о насилии. Откуда берётся святая вера в исцеляющий от него прогресс? Во что перерождается насилие под влиянием технологий? Если проблема веры тянет на статью, например, в International Journal of Anthropology, то насчёт технологий уже даны некоторые ответы и сквозь их призму любопытно посмотреть на предмет.

николай кононов

Креативный директор Digger


Прогресс наградил нас, интернет-пользователей, известно чем: комфортным потреблением контента и развлечениями — а также обеспечил прирастание задницы к дивану. И когда оказалось, что задницу иногда надо отрывать, чтобы идти отстаивать свои права, внезапно выяснилось: алгоритмы YouTube так ловко затаскивают нас смотреть новые ролики, Facebook так точно подсовывает посты и социальные реакции, Netflix так мощно засасывает наше внимание, что привычка потреблять отучила многих совершать в офлайне действия, не очевидно связанные с выгодой для себя. В офлайне страшно, бьют и могут бросить за решётку, отобрав смартфон.

У нас увеличивается объём оперативной памяти, но уменьшается объём хранения всего, что не нужно сию секунду

Привычки всегда идут рука об руку с этикой, поэтому нам приходится как-то оправдывать своё залипание. Тут очень кстати актуализировалась предсказанная физиком, философом и правозащитником-нобелиатом Андреем Сахаровым постправда (см., например, «Размышления о прогрессе...»), хотя он, конечно, не употреблял именно это слово. Постправда — это отказ от истины в пользу сосуществования множества правд. Зачем совершать моральный выбор, если каждый по-своему прав? Особенно если к этому выбору никто не принуждает, в пределы уютной пещеры государство не врывается и, если не выпендриваться, особенно не беспокоит? Политическая грызня, выборы, война компроматов — мы приучились воспринимать это как часть шоу. Если в нём участвовать, то лишь затем, чтобы выбить у государства больше денег и льгот, да и то лень. Такая логика чрезвычайно удобна авторитарным правителям. Именно она привела к власти Трампа, а в России отозвалась атомизацией, эмоциональной и гражданской апатией. 

Впрочем, не только в России. Проблемы возникают в странах, где федеративное устройство и огромная территория соседствуют с этнической, религиозной и культурной раздробленностью. И особенно где государство одной ногой осталось в модерне, а другой перемахнуло постмодерн и вляпалось в гиперинформационную эпоху. Как хрестоматийный пример напрашивается Китай с его задавленным политическим сознанием граждан, напуганных системой социального скоринга и полицейщиной, а также плюющих на репрессии против уйгуров в провинции Синьцзян. Но есть и более неожиданные кейсы. Вот злободневный пример — Индия.

Протесты в Кашмире. Фото: jaipal singh bandral / Flickr

Казалось бы, это могучий рынок, мировой лидер по продажам смартфонов и темпу роста интернет-покрытия. Однако Индия — также лидер по числу блокировок в интернете; в 2018 году — 134 раза. Индийские власти считают блокировки панацеей от всего — и протестов, и волнений на выборах, и даже от списывания на госэкзаменах. Прямо сейчас длится двухнедельная блокировка штатов Кашмир и Джамму, где много мусульман и якобы усилились сепаратистские настроения. Не работает ничего — ни мессенджеры, ни системы заказа лекарств в аптеки, ни банкоматы. Весь мир с любопытством следит, к чему приведёт любовь товарища майора из Дели к включению-выключению цифрового рубильника. В самих Кашмире и Джамму начались волнения, но остальная Индия не спешит выходить на митинги или иным образом бороться против блокировок, которые грозят однажды быть обращёнными против неё самой.

Так или иначе, Россия обладает тем же набором привычек государства и граждан, который располагает ко всеобщей апатии. Но у нас есть ещё одна проблема, решение которой способно если не перевернуть игру, то точно воздействовать на наши комплексы и паттерны. Эта проблема — потеря памяти.

В России государство одной ногой осталось в модерне, а другой вляпалось в гиперинформационную эпоху

Как мы уже убедились, в гиперинформационную эпоху в чьи руки попадут технологии, на стражу интересам того и встанут. В России все достижения цифрового государства, да и частных интернет-компаний служат тем, кто пишет «жертвы репрессий» именно так, в кавычках. С чекистами и их духовными детьми как ни складывай слово «вечность», всё равно получится ГУЛАГ, просто цифровой, более тонкой настройки. Патернализм, «не ваше дело — не вам решать», «не надо вам это знать», все эти ежедневные бытовые репрессии, которые происходят с нами в транспорте, офисе, где угодно, всё это неумение договариваться с позиции уважения к партнёру и собеседнику — весь этот культурно-этический багаж мы влечём с собой из-за непроработанных травм советского эксперимента.

Фото: prozhito.org 

Это словосочетание ужасно надоело, и я бы его не употреблял, но годы идут, а диагноз не меняется. Беспамятство лечится только возвращением реальной истории, начиная от семейной (на сколько колен, как далеко вы знаете историю своего рода? знаете биографии своих родственников в советский период?), заканчивая политической (невозможно понять причины чернобыльской катастрофы, не зная, как власти работали с дезинформацией во время схожей аварии в 1957 году в закрытом Челябинске-40). Если государство потакает забвению, то остаётся лишь противостоять ему на личном уровне или объединяясь. Так, например, поступили волонтёры, собравшиеся вокруг проекта Дениса Карагодина о харбинском деле, которые вызвались от руки переписывать документы в архивах — фотографировать запретила ФСБ.

Действовать важно ещё и потому, что забвение может настать раньше, чем мы думаем. Мы воспринимаем время и удерживаем в памяти детализированное прошлое всё хуже — у нас увеличивается объём оперативной памяти, но уменьшается объём хранения всего, что не нужно сию секунду. В том числе поэтому, заботливо сохраняя прошлое и инспирируя проекты вроде prozhito.org и iremember.ru, мы помогаем самим себе. Разбираясь в прошлом, мы тренируем и моральную мышцу — ту, которая сопротивляется постправде, вынося определение, что в прошлом было добром, что злом, а что попало в серую зону. Именно неспящая память отодвигает социум от цифрового ГУЛАГа, а не использование VPN и Tor.

Нас ждёт не цифровая колючая проволока с часовыми на вышках, которой принято пугать, а иное — зона, не верящая в объективную истину и убеждённая, что населена самыми свободными, добрыми и внимательными в мире людьми, просто забывчивыми.

1 комментарий

Написать комментарий